Резюме

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРОВ: Мэрианн Хирш в своем эссе приходит к заключению, что словосочетание "лесбийский континуум" может служить для того, чтобы освободить нас от мужской теории и формулировки в отношении искренне женской спекуляции на природе женской сексуальности и женской материнской заботы. Как это происходит, вопрос того, может ли простая фраза действительно сделать это - в центре дебатов между Энн Фергюсон, Жаклин Н. Зита, и Кэтрин Пин Адделсон. Философия, лингвистика, социология, и историческая теория - все станет элементами спора.

Введение

Статья Адриенн Рич "Обязательная Гетеросексуальность и Лесбийское Существование" выдвигает два важных тезиса для дальнейшего развития феминистского мышления. Прежде всего, она утверждает что обязательная гетеросексуальность является центральной социальной структурой, увековечивающей мужское доминирование. Во вторых, она предлагает реконструкцию лесбийской концепции в терминах перекрестно-культурного, транс исторического лесбийского континуума, который может зафиксировать имеющее место в настоящее время женское сопротивление патриархальному доминированию. Статья Рич - проницательный и существенный вклад в развитие радикального феминистского подхода к патриархату, человеческой природе, и сексуальной индивидуальности. Ее комплексный и творческий подход - первый необходимый шаг, к дальнейшей работе над концепцией обязательной гетеросексуальности. Тем не менее, ее позиция содержит серьезные упущенья от социал-феминисткой перспективы. В этой статье будут приведены доводы против ее основных тезисов путем предоставления различных, исторически связанных концепций определения лесбиянки.

Рич разрабатывает свое понимание лесбийской концепции отталкиваясь от классической трактовки лесбийства Бовоира во Втором Поле, где лесбийство рассматривается как преднамеренный отказ подчиниться принудительной силе гетеросексуальной идеологии, отказ, который действует как подпольное феминистское сопротивление патриархату. На этой основе Рич строит лесбийско-феминистский подход к лесбийской истории. Как она пишет в другой работе: "Я чувствую, что исследование лесбийской истории должно быть понято политически, не просто как рассмотрение исключительных женщин, которые были лесбиянками, но как поиск энергии, для находящегося в процессе возникновения неопределенного феминизма, для путей, которыми женщины любящие женщин смогут сказать нет мужскому обладанию и контролю над женщиной".

Чтобы использовать такой подход как вспомогательный для открытия "возникновения неопределенного феминизма" в любом историческом периоде, историк феминизма должен знать то, что она ищет. Другими словами, чтобы быть способным идентифицировать таких женщин, мы нуждаемся, в ясном понимании того, что включено в лесбийскую концепцию. Рич представляет концепции лесбийской личности и лесбийского континуума как замену обычно используемому ограниченному и клиническому смыслу слова "лесбиянка". Ее новые концепции подразумевают, что половые сексуальные отношения или сексуальное влечение между женщинами не являются ни необходимыми ни достаточными условиями для кого-то, чтобы думать о лесбиянках в полном смысле этого термина. Если бы мы должны были представить определение лесбийской личности по Рич, оно приняло бы приблизительно следующий вид:

1. Личность Лесбиянки (Рич) - осознание самой себя женщиной, связанной прежде всего с женщинам, которые сексуально и эмоционально независимы от мужчин.

Ее концепция лесбийского континуума описывает широкий диапазон "опыта установленного женщиной; не просто факта, что женщина имела или сознательно желала полового сексуального опыта с другой женщиной". Вместо этого мы должны "расширить это, чтобы охватить большее количество форм первичной силы между женщинами, включая совместное использование богатой внутренней жизни, объединение против мужской тирании, предоставление и получение практической и политической поддержки; если мы также можем услышать в этом такие ассоциации как сопротивление браку, мы начинаем осознавать широту женской истории и психологии, которые лежат вне досягаемости как последствие ограниченного, главным образом клинического, определения "лесбийства"" (стр. 648-49).

Короче говоря, Рич понимает лесбийскую личность как транс историческое явление, в то время как я склоняюсь, к противоположному, что развитие особенностей гомосексуальной (и в особенности лесбийской) личности - историческое явление, не применимое ко всем обществам и периодам истории. Ее идея, что степень, в которой женщина является сексуально и эмоционально независимой от мужчины, в то время как связь с другой женщиной измеряется сопротивлением патриархату, упрощает и романтизирует понятие такого противостояния без действительно определенных условий, которые делают для успешного сопротивления больше чем простое преследование. Ее модель не позволяет нам понимать коллективную и социальную природу лесбийской личности как противоположность лесбийским действиям и поведению. Хотя я соглашаюсь с пониманием Рич, что некоторые из клинических определений лесбийства имеют тенденцию создавать пути рассмотрения женских жизней, в которых "женская дружба и товарищеские отношения были отделены от эротики: таким образом непосредственно ее ограничивая", я думаю, что ее точка зрения недооценивает важность исторического развития явной лесбийской личности, связанного с половой сексуальностью. Мое собственное представление состоит в том, что развитие такой личности, и с этим развитие сексуальности, оцененное и принятое в обществе равных по положению, расширило право выбора женщиной своей собственной жизни и степень независимости от мужчин. Я утверждаю, что концепция личности лесбиянки в отличие от действий лесбиянки возникла в продвинутых капиталистических странах в Западной Европе и Соединенных Штатах в конце девятнадцатого и начале двадцатого столетий в результате объединения двух сил. Частично это была идеологическая концепция, развитая сексологами, которые создали изменяющуюся патриархальную идеологию половой жизни и семьи; частично это был выбор независимых женщин и феминисток, которые сформировали свои собственные городские субкультуры как бегство от новой, усложненной формы патриархального доминирования, которое развивалось в конце 2O-х годов.

Определение "Лесбиянка"

Радикальные лесбиянки были первыми лесби-феминистскими теоретиками предложившими реконструкцию понятия лесбиянка. Их целью было не просто определить некие центральные признаки лесбийства, но также найти способы устранить стандартные, уничижительные значения термина. То есть они хотели, избавить это слово от гетеросексистских значений, таких, как утверждение, что лесбиянками являются люди с половыми извращениями, опасные, нездоровые существа - задача, имеющая значение не просто как защита лесбийского общества, но феминистского движения в целом и, фактически, всех женщин. Проблема в том, что Радикальные лесбиянки, также как и Рич, не видят четкого различия между тремя различными целями определительной стратегии: первой - улучшения концепции лесбиянка; второй - формулировки общественно-политического определения современного лесбийского общества; и наконец, переосмысления истории с точки зрения лесбийских и феминистских перспектив. Эти цели концептуально отличны и могут противостоять попытке достичь их, опираясь только на одну идею, а именно, лесбийский континуум.

В оставшейся части этого раздела я буду критиковать определения лесбиянки, которые предлагают в литературе и в обычном употребление; я буду доказывать, что ни одно из них полностью не является успешным в достижении любой из этих задач. (Фактически возможно даже, что первая задача может быть не выполнена вообще в виду этих ценностей, поддерживаемых доминирующей культурой). В последующих частях статьи я буду давать свое собственное понимание общественно-политического определения современного лесбийского общества и некоторые мысли относительно транс исторических феминистских концепций.

Ну и что тогда представляют из себя некоторые предложенные определения концепции лесбиянка? Сначала, позвольте нам рассмотреть значение, которое оно могло бы иметь в 1981 для среднестатистического человека, сильно не углубляющегося в геевскую, лесбийскую или феминистскую политику:

2. Лесбиянка (обычное определение) - женщина, которая имеет сексуальные влечение и отношения с другими женщинами.

Одна из проблем использования этого определения, как инструмента для определения членов современного лесбийского общества (вторая цель) состоит в том, что его значение не исключает бисексуальных женщин. Фактически, многие использующие термин лесбиянка, не делают различий между лесбиянками и бисексуалками. Многие женщины, которые любили мужчин и имели с ними сексуальные отношения, позднее пришли к сексуальным отношениям с женщинами и думают о себе как лесбиянках не потрудившись разобраться в метафизическом значение различия между бисексуалками, любящими женщин и лесбиянками, также любящими женщин. Что предполагает эта двусмысленность в применении определения лесбиянка относительно полноценности второго определения?

Один тезис, который оно предлагает, это то, что гомосексуальные действия не являются достаточными или окончательными составляющими гомосексуальной личности. Требуется некий вид политического контекста. Поэтому, при рассмотрении сексуальной личности, мы должны соблюдать осторожность при попытке провести упрощенные перекрестно-культурные параллели. Большинство известных обществ имели некоторую форму законных, или по крайней мере допустимых гомосексуальных обычаев, несмотря на широко распространенное постоянство культурно навязанной гетеросексуальности; но исходя из этого мы не можем сделать вывод, что индивид в пределах этих сообществ обладал гомосексуальной личностью в нашем современном понимании. Так, среди индейцев Mohave, представители любого пола, если этого хотели, могли социально стать членом противоположного пола. Мужчина в роли "женщины" мог имитировать беременность и менструацию, и женщина изображающая "мужчину" играла роль отца ребенка, выбранной ею партнера как биологический мужчина. Тем не менее, общество проводило различие между двумя членами такой гомосексуальной пары. Социальный, но небиологический мужчина или женщина были девиантны, в то время как социальные и биологические мужчины и женщины были несчастные, но нормальные члены общества. Это различие не представлено в современной общественной концепции гомосексуальной личности, которая одинаково клеймит как людей с половыми извращениями обоих партнеров в сексуальных отношениях между двумя однополыми людьми.

Мы можем попробовать исправить второе определение найдя некий неисторический компонент, описывающий лесбиянок, и сказать, что:

3. Лесбиянка - это женщина, которая ведет сексуальную жизнь исключительно с другими женщинами.

Это определение конечно фиксирует одно важное использование понятия лесбиянка в современной лесбийской политике, в которой оно описывает идентифицированных членов лесбийской субкультуры таким образом, что бисексуальные женщины исключаются. Но это также вырезает из лесбийской истории многих персонажей, таких как Сапфо, Виту Саквил-Вест и Элеонору Рузвельт, которых большинство лесбийских феминисток хотело бы включить. Так должна ли женщина восприниматься как лесбиянка, если в действительности она бисексуальна и не соответствует требованиям лесбийского общества, только потому, что она - историческая персона? Конечно, это все довольно специфично!

Проблема состоит в том, что строгое различие между лесби/гомосексуальными и бисексуальными правилами во многом обычно подчинялось исторической ситуации, например, те же Греция и Лесбос, где аристократы, как мужчины, так и женщины (включая Сапфо), имели однополые любовные отношения, но в то же время создавали выгодные экономические и политические браки с противоположным полом.

Более того, определительная стратегия не принимает во внимание половые сексуальные действия как релевантные для определения лесбиянка, таким образом сразу избегая стандартного, уничижительного значения термина и расширяя его значение, включив незамужних женщин, которые иначе исключаются по третьему определению из лесбийского братства. Это - упрощение лесбийских отношений делающее акцент на половых действиях, больше ощущаемое, как продолжающее клеймить лесбийство. Вместо этого, мы должны использовать характерные черты, оцененные высоко по крайней мере аудиторией феминисток, и таким образом очистить определение от его негативного значения.

Эта определительная стратегия, предложенная Блаиш Вейзен Кук (Blaiiche Weisen Cook), опираясь на которую Рич, Нэнси Сахли, и другие современные писатели приняли свое решение. В результате определение основано на цитируемых словах Кук, но с добавленной оговоркой на возможность сексуальной любви между женщинами, как вызов людским негативным чувствам относительно нее:

4. Лесбиянка (Кук) - " ... женщина, которая любит женщин, которая выбирает женщин, чтобы лелеять и поддерживать их и создавать с ними бытовую окружающую среду, в которой можно работать творчески и независимо", вне зависимости от того, являются ли ее отношения с этими женщинами сексуальными или нет.

Моя основная критика четвертого определения - политическая. Это растянутое и реконструированное определение лесбиянки, казалось бы, исключает женщин подобных Виржинии Вулф, Гертруде Стейн и так далее - фактически, всех женщин, которые имели сексуальное влечение к женщинам, но которые работали с мужчинами или в смешанном круге мужчин и женщин, типа группы Bloomsbury. В сочетании с идей Рич о лесбийском континууме, как показателе сопротивления патриархату, это определение полагает, что женские пары, подобно Джейн Адамс и Мэри Розет Смит или такие женщины, как Лилиан Валд, чье окружение было почти полностью феминистским, являются более важными образцами для подражания, чем, например, Гертруда Стейн или Бесси Смит.

Этот подход также выходит за рамки исторического контекста в котором живут женщины. В определенные исторические периоды, когда не было сильной или видимой оппозиции женской культуре, женщины, которые показали, что они могут бросить вызов разделению труда по признаку пола - то есть которые работали наравне с мужчинами - просто, как нечто важное для того, чтобы подвергнуть сомнению патриархальную идеологию неизбежных сексуальных ролей, включая принудительную гетеросексуальность, описаны Кук как женщины, определенные женщиной. В определенные периоды каждая женщина, которая была принята за мужчину - вроде авантюристок Доны Каталины Эраузо, Арми Бонни, и Мэри Рид - является столь же важным примером сопротивления патриархату, как могла быть в свое время воздержавшаяся от вступления в брак Эмилия Дикинсон.

По этим причинам я отклоняю политический смысл теории радикальных феминисток, о том, что существует некий универсальный способ понять "истинные", в противоположность "ложным", действия сопротивления патриархату. Рассмотрим это значение так, как оно выражено в этой цитате из интервью Рич в Frontiers: "Мы должны также исследовать и проанализировать жизнь женщин, которые были лесбиянки в наиболее ограниченном смысле половой сексуальной жизни, в то время как во всем остальном были связаны с мужчинами. Потому что лесбийство в этом ограниченном значении усложняет и препятствует сопротивлению и выживаемости". Например меня интересует, не расисты ли это или классисты убеждают женщин третьего мира объединиться с белыми женщинами в марше "Take Back the Night" скорее, чем с мужчинами третьего мира в протесте против репрессивной расовой политики, направленной против мужского меньшинства, подозреваемого в насилии над белыми женщинами. С другой стороны, Эмилия Дикинсон, возможно, имела связи с другими женщинами, но для меня окончательно не ясно, не является ли ее жизнь скорее грустным жертвенным случаем, чем успешным пассивным сопротивлением патриархату. Феминистки, помнящие различные формы патриархальной иерархии, включая классовую и расовую дискриминации, должны быть очень осторожны в установлении универсальных формул и стратегий для их прекращения. Следовательно, я отклоняю понятие лесбийского континуума, потому что оно слишком линейно и антиисторично.

Мое конечное возражение по реконструкции концепции лесбиянки, предложенной в четвертом определении, состоит в том, что оно игнорирует важное значение, по которому сексуальная революция конца девятнадцатого, двадцатых столетий была позитивным прогрессом для женщин. Способность воспринимать собственные половые сексуальные потребности серьезно - необходимый компонент эгалитарных любовных отношений, не зависимо, с мужчиной ли или с женщиной. Кроме того, я сказала бы, что возможность сексуальных отношений между женщинами, это важный вызов патриархату, потому что это действует как альтернатива патриархальным гетеросексуальным парам, таким образом бросая вызов гетеросексуальной идеологии утверждающей, что женщины зависят от мужчин в романтической/сексуальной любви и удовлетворении. Таким образом, любая определительная стратегия, которая стремится понизить сексуальный компонент "лесбиянки" в пользу эмоционального обязательства или предпочтения к женщинам, имеет тенденцию преуменьшения ведущим феминисткам исторической важности движения за сексуальное освобождение. Отрицательные результаты этого движения - согласно которому сексуальная объективизация заменяет материальную, определение женщины девятнадцатого века как "матки на ногах", становится в двадцатом "влагалищем на ногах" - не оправдывают отклонения реальных успехов, которые были сделаны для женщин, как минимум возможности быть лесбийской личностью в сексуальном смысле этого термина.

Я делаю вывод, что ни одно из определений, данных выше не преуспело в выполнении выдвинутых задач, которые вызывают интерес в лесбийской истории: во первых, освобождение лесбийской концепции от узкого клинического использования и дополнительного негативного эмоционального оттенка; во вторых, содействие развитию феминистских категорий, путем проведения четких линий среди современных сексуальных личностей; и наконец, освещение женской истории, путем разработки транс исторических категорий, которые дадут нам лучшее понимание исторического женского сопротивления патриархальному доминированию.

Альтернативный подход: Новая Лесбийская Личность

Некоторые Методологические Соображения

Основная проблема определений с первого по четвертое в том, что они являются неисторическими; то есть они все косвенно воспринимают некий универсальный способ определить лесбийство через культуры, классы и расы. Но этот подход, как я надеюсь, я смогла показать, является несостоятельным. Тем не менее, я думаю, что мы можем предложить исторически предопределенное определение лесбиянки для продвинутых индустриальных обществ, в которых достигается вторая цель, из перечисленных выше. Но сначала мы должны рассмотреть первоначальные социальные условия необходимые для того, чтобы ощутить сексуальную ориентацию, как часть персональной личности.

Наши современные сексуальные личности основаны на двух условия. Первоначальном и тавтологическом, человек, не может как считают, иметь сексуальную личность, которая не само осознана, то есть невозможно сказать, что кто-то - лесбиянка, если этот кто-то отказывается признавать себя как таковую. Идентифицировать себя как лесбиянку - это сознательное обязательство или решение. Личностные концепции, таким образом, отличаются от социальных и биологических категорий, которые применимы к людям просто из-за их положения в социальной структуре, например их экономический класс, их пол, или их расовая классификация. По этой причине, теоретики, навешивающие ярлыки, делают различие между первичным и вторичным отклонением: можно участвовать в отклоняющихся от нормы действиях (первичное отклонение) без того, чтобы считать себя инакомыслящим, но приобрести личные качества, как отклоняющиеся от нормы (вторичное отклонение) требования сознательного восприятия ярлыка, как применимого к себе.

Второе условие для сознательной идентификации лесбиянки состоит в том, что мы живем в культуре, где концепция имеет значение. Например, человек не может быть определен как чернокожий, если концепция принадлежности к чёрной расе не существует в его культурной среде. (Все различные оттенки коричневых называют "черным" в Североамериканской культуре, но не в Карибских культурах, частично из-за развитого расизма в нашей культуре). Связанная с этим идея, заимствованная у Сартре (Sartre), говорит о том, что человек не может быть кем-нибудь, если другие не могут идентифицировать ее или его также. Итак, также как человек не может быть сознателен, будучи черным, если не существует потенциально осознанное общество других подготовленных к тому, чтобы принять на себя этот ярлык, так человек, не может сказать, что имеет сексуальную личность, если в его или ее исторический период и культурной среде не существует общество других людей, которые думают о себе как об обладающих подобной рассматриваемой сексуальной личностью. Таким образом, в период человеческой истории, когда различия между гетеросексуальными, бисексуальными, и гомосексуальными личностями не представлены как культурные категории (а именно до двадцатого столетия), люди не могут корректно различать лесбиянок или бисексуалок, хотя они могут быть описаны как обладающие отклонением от сексуальной нормы. Этот пункт подчеркнут Кэрол Смит-Розенберг в ее классической трактовке особо страстной и эмоционально всепоглощающей дружбы буржуазных женщин девятнадцатого века с другими женщинами.

Определение лесбиянки, которую я предлагаю, тот, который соответствует двум рассмотренным выше методологическим соображениям, следующее:

5. Лесбиянка - женщина, которая имеет сексуальные и эротико-эмоциональные связи прежде всего с женщинами или которая рассматривает себя как центрально вовлеченную в общество само идентифицированных лесбиянок, чьи сексуальные и эротико-эмоциональные связи прежде всего с женщинами; и которые самостоятельно само идентифицируют себя как лесбиянки.

Мое определение - общественно-политическое; то есть оно стремиться включить в термин лесбиянка современный смысл лесбийства как связанного с субкультурным обществом, многие члены которого оппозиционно настроены в отношении определения их как непосредственно зависящих или подчиняющихся мужчинам. Это также определяет бисексуалок и незамужних женщин как лесбиянок, пока они так идентифицируют себя и имеют свою первичную эмоциональную идентификацию с обществом самоопределившихся лесбиянок. Кроме того, по причинам, которые я вскоре рассмотрю, до двадцатого столетия не существовало никакого лесбийского общества, в котором можно было обосновать самоощущения - факт, который отличает мужское гомосексуальное общество от общества лесбиянок. Наконец спорно, что только когда появился этот заслуживающий особого внимания этап на второй волне женского движения и в феминистски лесбийском движении, стало политически возможно включить самоопределившихся как лесбиянки бисексуальных женщины в лесбийское общество.

Многие лесбийские феминистки могут не согласиться с этим включением. Но может быть обсудить то , что исключение бисексуальной лесбиянки из общества на том основании, что "они дают энергию мужчинам", является чрезмерной защитой в этом пункте. В конце концов, сильное женское общество не должно функционировать на недостатке теории родительской энергии! По феминистским принципам критериев для членства в обществе, должно быть женское обязательство к предоставлению положительной эротко-эмоциональной энергии женщинам. Могут ли женщины, которые дают такую энергию женщинам также давать ее индивидуальным мужчинам (друзьям, отцам, сыновьям, любовникам) - это общество не касается.

Историческое Развитие Сексуальной "Лесбийской" Личности

При рассмотрении некоторых причин, касающихся того, почему культурная концепция лесбиянка возникла к существованию в Соединенных Штатах и Западной Европе только в начале двадцатого столетии, мы должны обратиться к тому, какие специфические предпосылки лежали в конце девятнадцатого столетия в основе развития концепции гомосексуального типа или индивидуальности. Если мы возьмем социалистически феминистские перспективы как предпосылки для радикальных социальных изменений - общее предположение, то (перефразировав Маркса), что люди могут изменять свои персональные/социальные личности, но не под влиянием своего собственного выбора - то мы сможем сосредоточиться на трех основных факторах: материальном (экономическом), идеологическом и мотивирующем.

В других работах я развила аргумент о том, что "материальная база" патриархата лежит в основе мужского доминирования в семье и широкой сети родственников. Однако жестокая экономическая эксплуатация индустриального капитализма девятнадцатого века имела один положительный аспект для женщин, который в конечном итоге ослабил патриархальную мощь отцов и сыновей и, таким образом, расширил возможности женщин самим выбирать свою жизнь. Это относительное достижение в свободе конечно не было мгновенным эффектом капитализма; первоначальный наемный труд для женщин дал большинству из них слишком небольшие средства, чтобы на них можно было выжить самостоятельно. Тем не менее приобретение собственного дохода, дало женщинам новые возможности, например использовать совместно с другими женщинами меблированные комнаты; и в конечном счете некоторая работа, сделанная женщинами стала достаточно оплачиваться, чтобы позволить им экономическую независимость. В то же время, рост коммерческого капитала также поощрял рост городских районов, которые в свою очередь дали феминисткам и девиантным женщинам возможность покинуть границы сурово традиционных, патриархальных фермерских обществ для независимой, пусть часто даже лишенной средств к существованию, жизни в городах.

Все же прямой, семейно направленный патриархальный контроль над женщинами ослаб, уменьшился персональный контроль разрастающегося класса профессионалов мужчин (врачей, психиатров и социальных работников) над физическим и психическим здоровьем женщин. В то же время, рос процент женщин объединявшихся на все более и более длительные периоды в сексуально разделенном наемном труде. Англичане доказывают, что переход от патриархальной идеологии, основанной на доминировании мужчин в семье к более рассеянной идеологии противников феминизма, ни в каком отношении не был ослаблением патриархата или мужского преобладания, он просто обозначил переход власти от отцов и мужей к мужчинам профессионалам и боссам.

На мой взгляд напротив, ослабление патриархального общества в этот период, создало материальные условия, необходимые для роста лесбийства как сознательного культурного выбора женщин - выбора, который в свою очередь помог освободиться от идеологии, которая подчеркивала их эмоциональную и сексуальную зависимость от мужчин. Ускорением процесса было изучение человеческого различия полов, сделанного на переломе столетий Фрейдом, Эллисом, Крафт-Эббингом и Хиршвилдом. Идеологические изменения в понимании человеческой природы, к которым привели их результаты, подготовили почву для новой вседозволенности в сексуальных нравах и осознания того, что и мужчины и женщины имеют сексуальную ориентацию. Эти изменения узаконивали требования женщин о сексуальном равенстве с мужчинами. Это также предполагало то, что женщины смогли добавить другой объем удовольствия к своей уже эмоционально глубокой дружбе с женщинами. Поскольку идеология развивалась, концепция лесбийской личности бросила вызов связи между женской сексуальностью и материнством, которое сохраняло женскую эротическую энергию или для возвышенной любви к детям или сводилась на нет, потому что гетеросексуальные привилегии часто предохраняли женщин от придания первостепенного значения их отношениям с другими женщинами.

Упомянутые идеологические изменения, которые сделали возможным развитие лесбийской личности, оставляют без ответа вопросы мотивации. Первый - что лежит за созданием новой доминирующей идеологии, создавшей, в свою очередь, новый путь рассмотрения законного и незаконного сексуального поведения и замены предыдущего различия между "естественной" и "неестественной" половой жизнью на это между "нормальным" в противоположность "отклоняющемуся от нормы" сексу и сексуальной личности? Второй - что побуждает женщин согласиться с девиантным ярлыком и принять лесбийскую личность?

Ответ на первый вопрос предложен Мичелом Фокаултом в Введении в Историю Секса. Разрастающийся класс буржуа постепенно создает для себя новую идеологию, которая смещает акцент от контроля над социальными процессами посредством брачных союзов к контролю над половой жизнью, как способу поддержания классовой гегемонии. Документы Жаквес Донцелота (Jacques Donzelot), которые развивают категории сексуального здоровья и его публичной стороны, сексуальные болезни (т.е., истеричная женщина, психотический ребенок, гомосексуальный инверт), учитывают возрастающее вмешательство в семьи врачей, социальных работников и профессионалов мужчин, в качестве посредников для капиталистического патриархального государства всеобщего благоденствия. Обеспечивая четкие линии между допустимым и незаконным поведением, эти категории приводят в исполнение социальную изоляцию "девиантных" от "нормальных", таким образом сохраняя нормальных соответствующими определённым нормам (и под контролем).

Одна вещь, которую Фокаулт и Донцелот как члены левой партии не в состоянии подчеркнуть - это то, что способы идеологической реорганизация о которой они говорят, служат не только буржуазному классу, но также и людям, реорганизующим патриархат. Важная статья Кристины Саймонс документирует тот факт, что самозванные прогрессивные мыслители и гуманисты 1920-ых и 1930-ых годов, которые развивали идеалы сексуально равного "брака, перед заключением которого будущие супруги договариваются о количестве детей и условиях развода" поступали так, чтобы защитить свою вновь усложненную форму патриархальной семьи (в котором мужчина играет важную роль кормильца, и женщина выразительная, взращивающая потомство, но сексуальная мамочка-домохозяйка), защищая молодых людей от лесбийской/гомосексуальной угрозы.

Фокаулт также не в состоянии подчеркнуть общераспространённое сопротивление идеям и силам социального доминирования. Как Рич отмечает, женщины всегда сопротивлялись патриархату, но почему женщины выбрали специфический путь лесбийства перед лицом сильного социального клейма, приклеенного к нему? Общий ответ найден в социологии нормальных/девиантных категорий. Как только специфическое отклонение идентифицировано в общественной дискуссии, эти выражающие недовольство с общепринятым выбором, имеют осознанную возможность преследования ненормативной альтернативы. Мы могли тогда ожидать, что среди участников первой волны женских движений возрастающее негодование мужским доминированием в семье и экономике, может привести некоторых женщин к тому, чтобы отвернуться от сексуальных отношений с мужчинами к сексуальным отношениям с женщинами.

Существуют некоторые доказательства того, что и в Соединенных Штатах и в Западной Европе рост лесбийства среди женщин среднего класса и высшего общества был так же близко связан с первой волной женского движения, как рост лесбийского феминизма со второй волной движения. Маркус Хиршфилд утверждал, что в Германии 10 процентов феминисток были лесбиянками. В Англии Стелла Браун, Британский пионер в контроле над рождаемостью и правах на аборты, защищала лесбиянство публично. Женщины высшего общества такие как Вита Саквил-Вест, Вирджиния Вулф и Натали Барни сами увлекались лесбийскими отношениями. Факт, что субкультура лесбиянок в большинстве стран экстенсивно не развивалась до 1930-ых, тем не менее указывает на то, насколько трудно все еще было большинству одиноких женщин стать экономически независимыми от мужчин. С ростом некоторого улучшения позиций наемного труда для женщин в l920-х, l930-х годах и позднее, постепенно развивается независимая субкультура самоопределившихся лесбиянок, что может быть рассмотрено как средство сопротивления браку. Вторая волна женское движения в 1960-70-ых годах сделала возможным дальнейшее распространение этой субкультуры и более четкое определение ее антипатриархального, строго феминистского характера.

Гетеросексуальная Идеология как Принудительная Сила

Рич делает два основных допущения в своей защите лесбийского континуума как конструкция для понимания женского сопротивления патриархату. Первое, она предполагает, что институт принудительной гетеросексуальности - ключевой механизм, подчеркивающий и увековечивающий мужское доминирование. Во вторых, она подразумевает, что все гетеросексуальные отношения - принудительные или обязательные. Никаких аргументов не приводится для доказательства этих критических предположений, упущение, которое я рассматриваю как фундаментальный недостаток. В то же время я соглашаюсь, что лесбийское и гейское притяжения действительно подавлены разными культурами и что окончательный институт гетеросексуальности является принудительным, я не считаю возможным предположить, что такое подавление само по себе достаточно, чтобы увековечить мужское преобладание. Оно может быть одним из механизмов, но конечно, не единственным или достаточным. Другие, типа контроля над женским биологическим воспроизведения, мужского контроля государственной и политической власти и экономических систем, влекущих за собой расовую и классовую дискриминацию, аналитически кажутся отличающимися от принудительной гетеросексуальности, но все же являются причинами, которые поддерживают и увековечивают мужское доминирование.

Планирование гетеросексуальности, как ключевого механизма мужского преобладания, романтизирует лесбийство и игнорирует подлинные качества индивидуальной лесбийской или гетеросексуальной женской жизни. Женщины, которые противопоставляют патриархату лесбийский континуум, предполагают что не только все лесбиянки сопротивляются патриархату, но и что все истинные сторонники сопротивления патриархату являются лесбиянками или приверженцами лесбийства. С одной стороны это игнорирует "старую лесбийскую" субкультуру, которая включила многих аполитичных, кооптированных, и экономически обеспеченных лесбиянок. Также это пренебрегает существованием некоторых гетеросексуальных пар, в которых женщины, являющиеся феминистками, поддерживают равные отношения с мужчинами. Такие женщины отрицали бы, что их вовлечённость принудительна, или даже, что они вынуждены отодвинуть на второй план свои собственные потребности, чувство собственного достоинства или свои отношения с женщинами.

Часть проблемы - это концепция "принудительной гетеросексуальности". Иногда Рич кажется подразумевает, что женщины, которые по существу или по природе лесбиянки, принуждены социальными механизмами патриархальной семьи "обратиться к отцу" и, следовательно, к мужчине. Но если подлинная любовь девочки к матери существует собственно благодаря социальным факторам, что женщины, а не мужчины, являются матерями, тогда ни лесбийство ни гетеросексуальность не могут считаться женским естественным (добровольным) сексуальным выбором. Если люди в основном бисексуальны или транссексуальны при рождении, то нельзя предположить, что лесбийство является более подлинным сексуальным предпочтением феминисток, и что гетеросексуальные феминистки, которые не изменяют своих сексуальных предпочтений, просто лгут себе относительно своей истинной половой жизни.

Точка зрения, что гетеросексуальность является центральным моментом в притеснении женщин, правдоподобна только если предположить, что это - женская эмоциональная зависимость от мужчин как любовников в сочетании с другими механизмами мужского доминирования (например браком, материнством, женской экономической зависимостью от мужчин), которые позволяют мужчинам управлять женскими телами как инструментами для своих собственных целей. Но матери одиночки, черные женщины и экономически независимые женщины, например, могут в своих гетеросексуальных отношениях с мужчинами освободиться или избежать этих других механизмов.

Акцент Рич на принудительной гетеросексуальности как ключевом механизме мужского доминирования подразумевает, что качество прямого женского сопротивления должно быть подвергнуто сомнению, но это игнорирует другие, одинаково важные, действия сопротивления, например, женские рабочие сети и профсоюзы и организации неработающих матерей, получающих пособие на ребенка, выступающих против социальных сокращений рабочих мест. Причастность лесбийских сепаратисток (возможно непреднамеренная) к ее анализу - тревожит. Если принудительная гетеросексуальность это проблема, то почему побеспокоились создать союзы с обыкновенными женщинами от меньшинства и общества рабочего класса вокруг проблем, касающихся половой и расовой дискриминации на рабочих местах, сокращения бесплатной медицинской помощи при абортах, недостатка центров по уходу за детьми, сокращения продовольственных талонов и вопроса ядерной энергии и гонки вооружений? Просто прекратите спать с мужчинами, отойдите от гетеросексуальных отношений, и вся система мужского доминирования разрушится сама по себе!

Социалистически феминистский анализ доминирования мужчин видит системы, которые угнетают женщин, как более сложные и трудные к вытеснению, чем утопическая и идеалистическая незатейливость лесбийского сепаратизма. Это - по меньшей мере двойные системы, и наиболее вероятно, системы со сложной структурой преобладания, которые временами поддерживают, а временами противоречат друг другу: капитализм, патриархат, гетеросексуализм, расизм, империализм. Мы нуждаемся в автономных группах сторонников сопротивления, противопоставленных каждой из этих форм доминирования; но мы также нуждаемся в союзах непосредственно среди нас самих. Если феминизм как движение действительно революционно, это не может дать преимущества какой-либо одной форме мужского доминирования (гетеросексуализму) исключив другие. Собственно сексуальные предпочтения действительно могут рассматриваться как политический, но не обязательно ни как лучший, ни как образцовый, феминистский политический акт.

Заключение

В заключение, позвольте мне согласится с Рич, что некоторые транс исторические концепции могут быть необходимы для того, чтобы подчеркнуть непрерывность женского сопротивления патриархату. Тем не менее, концепции, которые мы выбираем, не должны игнорировать политическую сложность представленных нами задач ни как феминисток, ни наше исторически определенное политическое самосознание как лесбиянок. Аргументы Рич, с одной стороны, что принудительная гетеросексуальность - ключевой механизм патриархата, и с другой стороны, что лесбийский континуум - ключ к сопротивлению ему, оба имеют неудачные результаты.

Оригинал: http://www.infoxchange.net.au/wise/HEALTH/Les4.htm