|
Радикальные феминистки в целом соглашаются, что, за исключением
садомазохизма, лесбийская сексуальность реализует парадигму женской
сексуальной потребности - той самой, которая отвечает женскому желанию
и удовлетворяет ее собственные страсти. В отличие от либерального
и марксистского феминизма, радикальные феминистки рассматривают
лесбийство как нечто большее, чем чисто личностный выбор, они видят
в этом проявлении внутренний отказ от патриархатных форм сексуальности.
Более того, многие радикальные феминистки утверждают, что для того,
чтобы считать себя настоящей феминисткой, женщина должна стать лесбиянкой.
Например, Шарлот Банч отказалась принять отказалась принять гетеросексуалок
в качестве настоящих феминисток, потому, что "сама сущность
гетеросексуальности, ее определение исходит из лозунга "мужчина
прежде всего"". Она утверждает, что именно мужская культура
определяет лесбианизм как "личностный выбор", поскольку
признание политического контекста этого явления не в их интересах:
"Поскольку для лесбиянки- феминистки это (секс) не частное
дело, это вопрос политический - о подавлении насилии и власти".
Потому что последствия лесбианизма идут дальше чем сексуальность,
так как "Лесбианизм является угрозой политическому, идеологическому
и экономическому базису мужскому превосходству". На основании
этого утверждения о природе гетеросексуальности и влиянии на нее
лесбианизма, следует что Ш.Банч считает, что только лесбиянки могут
быть настоящими феминистками и что лесбианизм нужно воспринимать
как революционный отказ от всех мужских институтов.
Несмотря на бескомпромиссные позиции лесбиянок из лагеря Ш.Банч
не все радикальные лесбо-феминистки исключают гетеросексуалок как
псевдофеминисток. На самом деле, многие лесбиянки-феминистки соглашаются.
что несмотря на острые дебаты диалог между лесбиянством и феминизмом
может быть взаимно полезным. Общим полем для лесбиянок и феминисток
является здесь формирование женского сообщества а также общее желание
чтобы каждая женщина ^реализовала свои возможности любить воспринимать
и поддерживать женщин. Потому что женщины, предпочитающие общество
других женщин компании мужчин есть нечто необычное ( или по крайней
мере не озвученное) в условиях патриархата. Нас объединяет упрямство,
с которым мы настаиваем на близких отношениях между женщинами, которое
позволяет лесбиянкам и феминисткам организовать общее сопротивление
"отцовской власти".
Однако, несмотря на связь лесбианизма с феминизмом эти отношения
не всегда счастливые. Многие лесбиянки не считают себя феминистками,
особенно тогда когда лесбиянка следует либерально-политической ориентации
и/или не склонна активно критиковать такие патриархатные институты
как карьера, семья, религия. Ее позиция выражена в утверждении "так
случилось что человек с которым я сплю - женщина" или "
моя сексуальная жизнь - мое дело". В контексте любого жизненного
выбора это аполитичное заявление должно восприниматься как разумное
и вполне функциональное. Если успешная карьера женщины требует умолчания
о ее личной жизни, ей не обязательно декларировать свое лесбиянство.
В условиях когда общественная и частная жизни человека разобщены,
как это и должно быть по мнению общества, их можно рассматривать
по отдельности, что чаще всего и происходит. Такое положение вещей
зависит, разумеется, от уровня либеральной толерантности по отношению
к лесбиянству как к альтернативному сексуальному предпочтению. Однако,
часто встречающееся отсутствие подобной толерантности в реальной
жизни мотивирует лесбиянок к политизации, к борьбе за права сексуальных
меньшинств, к "выходу из подполья". Общественное неприятие
лесбиянок, негативные реакции на публичные проявления любви между
женщинами могут привести к двоякой реакции: или к подавлению в себе
этих проявлений, или к росту лесбийской идентичности и лесбийского
сообщества. Различие в политическом и аполитичном подходе такое
же как между протестом и молчанием.
Радикальные феминистки-лесбиянки утверждают, что политический выбор
в пользу протеста ведет как к позитивным так и негативным последствиям.
С одной стороны, жизнь открытой лесбиянки часто создает конфликты
с друзьями, родственниками, ближайшим окружением, а также, как правило,
чревата бедностью, поскольку, за редкими исключениями, в нашем обществе
женщина без мужчины - необеспеченная женщина. С другой стороны открытое
самоутверждение себя в лесбийской идентичности дает ощущение цельности
и самодостаточности. Политически ориентированная лесбиянка не делит
свою жизнь на публичную и частную сферы, на вынужденное умалчивание
с одной стороны и, возможно, самоосуждение с другой. Не испытывая
потребности в излишней скромности, она может быть активной участницей
женских сообществ и коллективов, которые обеспечат ее товарами,
услугами и дружеским общением, всем тем, что отсутствует в традиционном
обществе, где лесбиянка чаще всего подвергается остракизму. Избавленная
от необходимости подчинятся патриархатным установкам о том что есть
"хороший" или "нормальный" секс для женщины,
политизированная лесбиянка начинает понимать истоки дискриминации
как в отношении себя, так и других дискриминированных людей, которых
общество стремится контролировать. Это сознание в своем развитии
создает базу необходимую для объединения подавляемых меньшинств,
для создание коалиций достаточно мощных, чтобы обеспечить освобождение
всем членам сообщества.
Но если у лесбианизма, феминизма и других политизированных течений
так много общего, почему некоторые лесбиянки отстаивают свой сепаратизм?
Зачем обрекать себя на изоляцию, вместо того, чтобы объединять усилия
с другими подавляемыми группами? Для объяснения возможных причин
этого явления необходимо понять, что такое сепаратизм в целом и
лесбийский, в частности.
Чтобы не тратить время на оправдание или осуждение сепаратизма,
полезно, может быть, рассматривать его как нечто, практикуемое всеми
людьми, особенно теми, кто борется за социальные изменения. Каждый
человек, иногда осознанно, иногда нет - включен во множество общественных
отношений. Как только мы начинаем задумываться о своем месте в данном
обществе, мы спрашиваем себя как, где и каким образом мы в нем существуем.
Отказываясь от некоторых видов отношений - не платя налоги на ядерное
вооружение, бойкотируя апартеид в ЮАР, отказываясь от службы в армии,
например - мы все осуществляем акт не-сотрудничества, не-участия,
то есть практикуем сепаратизм. Реальные изменения иногда требуют
от нас отказа от неподходящих отношений чтобы изменить их или создать
им альтернативу. Нередко отделение становится необходимо, если в
каких-то отношениях мы подвергаемся дискриминации. Феминистский
сепаратизм отличается от сепаратизма вообще тем, что Мерилин Фрай
описала как отторжение , "от. -"мужчин, - институтов,
взаимоотношений, ролей, действий, которые основаны на доминировании
мужчин и направлены на благо мужчин и сохранение мужских привилегий
- отторжение инициированной и поддерживаемое женщинами". Таким
образом, отказываясь поддерживать существующий status quo феминистки
отделают себя от патриархатного общества установившего данный status
quo. Если говорить более конкретно, то создавая новые пространства
для женщин - такие как группы по развитию сознания в 70-х, кризисные
центры для изнасилованных, общественные
мероприятия только для женщин, убежища для жертв домашнего насилия,
женские художественные галереи - феминистки осуществляют акт сепаратизма.
Разумеется, некоторые феминистки идут еще дальше в своих попытках
разрушить мужское превосходство, возвратить женщинам право на самоопределение
и, что еще важнее, стать хозяйками своей жизни. Они отказываются
жертвовать карьерой только потому что их партнеры-мужчины просят
об этом, отказываются вступать в сексуальные отношения с партнером
если им этого не хочется, не желают говорить "да", еcли
хотят сказать "нет". Суммируя сказанное М.Фрай, можно
сказать, что основная битва женщин против патриархата ведется за
обеспечения "доступа" ко всему, чем владеют мужчины, поскольку
"Патриархатный Императив" учит нас, что "мужчины
должны иметь право доступа к женщинам". Женщинам необходимо
отобрать, переориентировать, перенаправить материальные ценности
и услуги от мужчин чтобы ослабить и даже разрушить патриархатную
власть.
Поскольку самые насущные ценности и услуги, которые женщины предоставляют
мужчинам, имеют отношение к или напрямую связаны с сексом, не удивительно,
что нередко феминистский сепаратизм влечет за собой сепаратизм лесбийский
(то есть отказ от участия в институтах гетеросексуальности). Это
неучастие может быть совершенно бескомпромиссным как у Шарлот Банч
и Джил Джонстон, которые настаивают, что женщина не может быть свободна
до тех пор, пока состоит в сексуальных отношениях с мужчиной. Но
этот же призыв к неучастию в гетеросексуальности может быть менее
радикальным, как у Адриенн Рич, которая считает, что все феминистки,
включая гетеросексуальных, в своем желании отождествлять себя с
другими женщинами, являются лесбиянками:
"Именно лесбиянка внутри нас провоцирует наше воображение,
влияет на наш язык, вормирует тесную связь женщины с женщиной. Именно
лесбиянке принадлежит наше творческое начало, потому что послушная
дочь своего отца всего лишь вялая кляча". То есть для Адриенн
Рич лесбианизм - это потенциал, некая стадия развития. Женщины по
ее мнению создают "лесбийский континуум", "некая
ткань, пронизывающая общий женский опыт через всю человеческую историю",
включая опыт "первичной близости между женщинами", близости
дружбы, и взаимной щедрости. Принципиально важным она считает не
то, чтобы женщины лишили мужчин своей любви и внимания, а то, что
они дают другим женщинам.
Из того, что сказано мной выше, следует, что лесбийский сепаратизм
является всего лишь развитием феминистского сепаратизма, ни та ни
другая стадия которго не является лучшей или более правильной. Автономное
женское пространство - лесбийское или нет - это возможность для
женщин избавиться от требований и влияния мужчин для того, чтобы
обрести свою "целостность"", как это называет Мэри
Дэйли.
В среде радикальных феминисток-лесбиянок Дэйли не уникальна в своим
описании мужчин как посягателей на женский союз. Не одинока она
и в своей вере в то, что "оздоровительной реакцией на существующие
условия является обеспечение контекста в котором утверждается самоидентификация
женщин как Диких, Уникальных, контекста, который отсутствует в патриархатной
культуре". Дэйли обвиняет патриархат в искореживании женской
истинной сущности и считает необходимым для женщин разрушение "мифов,
имен, идеологий и общественных структур", которыми пользуются
мужчины для ограничения женского воображения. В условиях, где все
эти структуры и концепции формируют существующий социо-культурный
контекст, не удивительно, что Дэйли рекомендует феминисткам выйти
не " только из института гетеросексуальности, но и из всех
патриархатных институтов, таких как церковь школа, профессиональные
организации, семья.
Как бы ни был привлекателен этот призыв к полной самоизоляции и
независимости от мужчин, большинство феминистских сепаратисток далеко
не столь радикальны как Дэйли. Они считают, что абсолютный сепаратизм
от мужчин не только невозможен, но и далеко не востребован многими
женщинами. Он недостижим по мнению авторов книги "Не оглядываться
назад" еще и потому, что "даже если группа лесбиянок создаст
совершенно изолированную группу взаимной поддержки где-то в глухом
уголке земли, деньги на покупку этой территории придется заработать
или унаследовать от той же системы, а женщины по сей день являются
субъектами нации, государства, закона". Абсолютный сепаратизм
также нежелателен потому, что "женщины могут разрушить патриархат
конфронтируя с ним, а не изолируясь от него".
|
