Привет, Отечество!
Мы снова в Херсонесе!
Листает заклинания прибой.
Бродить по улицам пустынным больше не с кем,
Лишь с солнцем, памятью, да лишь с самим собой.
О милый, осторожный археолог!
В земле, поросшей бытом и быльем,
Забытой жизни ты нашел осколок,
Души моей жилье - античный дом.
Хозяин, слышишь, мы тебе поем!
Встречай же, Диофант, тебя обнимем!
Хотя давно почил ты вечным сном,
Но к нам и по сей день гостеприимен.
Когда еще был мерою таланта
Наш политический максимализм,
В руинах Города и в доме Диофанта
Душа, теплея, воспаряла ввысь.
Давай же, Карс, закурим сигарету,
Одну, последнюю,- и подождем,
Пока наш друг старинную монету
Найдет под колотящимся дождем.
Здесь много их, укрывшихся болоньей,
Ловцов удач, искателей примет…
А мы с тобою отдохнем на склоне -
На склоне лета и на склоне лет.
И побредем, безденежны и босы,
По главной улице, отыскивая дом -
В нагретый камень стен уткнуться носом,
И постоять, и помолчать вдвоем.

Всегда - от мусора цивилизаций,
От грязи разума - не продохнуть!-
Я буду к Херсонесу продираться,
Чтобы упасть на каменную грудь!

Язычники, будем бродить по горам!
Язычники, будем бродить по равнинам!
Я вас проведу тем путем соколиным,
Что ведом с небес кочевым облакам.

Я вас поведу на плантации роз,
Где спят на цветах опоеннные пчелы.
Где быть невозможно простым и веселым,
Вдыхая нектар, словно боги, всерьез.

Мы медленно выйдем к преддверию гор,
Не веря глазам, полагаясь на запах,
Как звери идут на босых своих лапах,
Могучим чутьем узнавая простор.
Вам запах свободы и темен, и дик…
Не бойтесь его, чабреца под ногами…
Здесь падает свет, и немотствует камень,
И липнет к гортани ненужный язык.

Забудем, кто мы - и найдем имена,
Достойные верного горного эха.
И острым обломком - на каменных веках
Запишем для будущих нас письмена.

Вечер теплый - и теплится в сердце огонь.
Кто-то в небе зажег вековую лампаду…
Кто-то колокол тронул - и медленный звон
Отлетает, и россыпью вторят цикады.

Я не знаю,- куда, далеко ли идти…
Мне седой человек отвечал: "Все здесь близко".
Но душа заплутала, и бродит среди
Осветленных луною стволов базилики.

Здесь соленой воды тяжела благодать.
Здесь на каменных стенах настояно море.
Свою бедную жизнь захотелось отдать
Лишь за то, чтоб родиться на этом просторе.

Это город живых. Это мой Херсонес.
Средь домов неотысканных бродит прохожий.
Все дороги сюда привели. Только здесь
Свою нежную душу отыщешь, быть может.

Здесь будет все, что непереводимо:
Тревожный запах извести и дыма,
И гул шагов, и пыльный коридор.
Как непереводима пантомима,
Так слово безъязыко и ранимо,
Кому слова ясны - тот просто вор..

Прошу простить, но я не обещаю
Ни музыки, ни даже чашки чаю,
И ни минуты, чтоб передохнуть.
Ступай за мной по лезвию отчаянья.
Я знать не знаю, что там за плечами.
Мы одиноки на дороге.
В путь.

Ну вот. Настало тридцать лет.
Соткались сны и упованья,
Стенанья и воспоминанья,
С тем, чтобы здесь держать ответ.
Все линии моей руки
Сошлись на безымянном плато.
Здесь, в Центре Азии когда-то
Мы распадались на куски.

Нас растащило по кускам:
Тщеславье, быт, дела, привычки,
Общественный порядок, лычки,
Зрачки присутствующих дам.
Нас стаскивало по кускам:
Безлюбье, память, инвалидность,
Ночь разума, где зги не видно,
Вино, и осень, и тоска.

Воспомня юношеских лет
Давно забытые романы,
Я вижу: загораясь рано,
Еще вставал в ночи рассвет.
Теперь я понимаю все:
Со мною отравитель-опыт.
Но до всемирного потопа
Не вспомнить мне мое лицо.

Пастернаку
Мне Вас бежать не приходилось -
Так чужды были мне всегда
Вся Ваша боль, вся Ваша милость,
Вся Ваша талая вода.

От поэтических внушений
Моих друзей, как от греха,
Бежать пришлось - бежать от пенья,
Дыханья Вашего стиха.

Казались мне манерным бредом,
Чужим природе бытия,
И Вы, и те, что были рядом,
И кто был не таков, как я.

Жизнь добежала до средины.
Бег прекращаю. В горле ком.
Вдыхаю воздух синий - синий,
Как мой же узелок с бельем.

Однажды выйдя из больницы
В апрель, качаясь на ходу,
Чрез Ваши ясные страницы
С дыханьем схваченным иду.

Там небо - сквозь проломленные своды
Но мы молчали, словно это храм
Мы не молились - мы дышали там
И с нами бог, спаситель наш - Свобода

Хоть за кордон, хоть вместе со скалы,
Хоть память выжги жаром новой страсти,
Но там, где воздух разрежен, как счастье,
Так пристально с небес глядят орлы!

Так белоснежна горная гряда,
Так анемично все, что пахнет жизнью,
Так неотступно в очи смотрит истина,
Так много воздуха, что падает звезда!

Мы в сговоре.
Мы дружно поручились
Поддерживать живую вещность мира,
Приветствовать его определенность
И честно розу красной называть.

Мы разные.
Но мы договорились,
Что символом искусства будет лира,
В пространстве путь имеет протяженность,
И пятью пять, конечно, двадцать пять.

Но тут пошли с наукой неувязки:
Земля на деле оказалась шаром,
А линии, что были параллельны,
Вдруг неожиданно пересеклись.

И однополые друг другу строят глазки,
Назвался Жириновский - либералом…
Подобные нежданные фортели
Сигналят: непростая штука жизнь.

А многое вообще нельзя проверить:
Эйнштейн не знает, лево где и право,
Вдруг аспирин для сердца стал опасен -
Все просто рвут подметки на ходу.

Уже никто не может быть уверен,
Что нота "до" - начало для октавы.
И если розу называют красной,
Спроси: "Что Вы имеете в виду?"